26 апреля 1986 года мир вздрогнул. В 01:23 по московскому времени на четвертом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции прогремел взрыв, который навсегда разделил историю на «до» и «после». Радиоактивное облако накрыло Европу, а десятки тысяч советских людей — военных, шахтеров, пожарных, строителей — получили приказ: встать на пути невидимого врага.

Прошло 40 лет. Сегодня мы говорим не просто о цифрах дозиметров и зонах отчуждения. Мы говорим о людях. О тех, кто, зная правду (или догадываясь о ней), шагнул в ад, чтобы другие могли жить. Один из них — Суфи Ибрагимович Алиев, скромный строитель из высокогорного Агульского района, чья судьба — это зеркало целой эпохи.

Агульский район селение Дулдуг… Где-то высоко в горах, где ветер помнит голоса предков, в многодетной семье Алиевых рос третий ребенок. Суфи Ибрагимович появился на свет в доме, где главными ценностями были труд, хлеб и уважение к старшим.
Его отец, Ибрагим Алиевич, и мать, Джейран Абасовна, как и все горцы того времени, от зари до зари работали в колхозе, держали большое хозяйство и растили семерых детей (4 брата и 3 сестры). В этом доме не знали слова «безделье». С детства Суфи знал, что такое пасти скотину, заготавливать сено, помогать по дому. Мог ли тот мальчуган, бегающий босиком по горным тропам, подумать, что однажды его имя встанет в один ряд с героями-ликвидаторами? Вряд ли.
После 8 класса дорога в горах для активного парня была одна — в большое дело. Он уехал в Каспийск, поступил в ГПТУ и выучился на строителя. Специальность на все времена. С этой профессией Суфи Ибрагимович объездил почти всю необъятную Россию: возводил дома, заводы, объекты, необходимые стране. К 1980 году он создал семью, у него росло трое детей. Жизнь шла своим чередом: работа, дом, заботы.
1988 год:
Повестка из безмолвия. Чернобыль уже два года жил своей страшной жизнью. Станция была накрыта саркофагом («Укрытием»), но радиация продолжала убивать. Требовались тысячи рук для возведения защитных стен, для дезактивации земли, для работы на «могильниках».
В 1988 году повестки получили многие мужчины призывного возраста в СССР. Но получить повестку и поехать — это разные вещи. Страх был липким и вездесущим: радиоактивная пыль, «мертвая» техника в Рыжем лесу, люди, которые «сгорают» за месяц.
«Не каждый имел силу принять это решение, зная всю опасность», — тихо говорит сегодня Суфи Ибрагимович.
Но он не стал придумывать отговорок. Не спрятался за больных родственников или «бронь». Принял решение как мужчина: «Раз Родина в беде — надо помогать». В феврале 1988 года его призвали, а уже в апреле он убыл с эпицентра.
Сегодня Суфи Ибрагимович вспоминает те дни с неохотой. Голос срывается, паузы затягиваются. Это не те истории, которые хочется рассказывать за ужином.
Он видел, как горели их сотоварищи. Не в переносном смысле — буквально. Открытые участки тела, лучевые ожоги, которые не заживают, а «съедают» человека. Он выносил на руках тех, кто еще дышал, но чей срок был уже отмерен в рентгенах.
-«Многие не выдержали радиацию. Они уходили на глазах, просто таяли. Вчера стоял рядом, курил в обнимку, а сегодня — пустота», — рассказывает ветеран.
Работали вахтами, часто без нормальной защиты. Строители (а Алиев был именно строителем) возводили объекты в 30-километровой зоне, рыли траншеи для захоронения зараженного грунта, разбирали аварийные постройки. Пыль стояла столбом. Вдыхали её все.
Но, несмотря на ужас, они делали свою работу. Без пафоса. Без лозунгов. Просто потому, что иначе нельзя. Их называли «ликвидаторами», что в переводе с латыни значит «уничтожающие». Они уничтожали последствия чужой халатности ценой своего здоровья и жизни.
Суфи Алиев вернулся домой. Но Чернобыль вернулся вместе с ним — навсегда поселившись в костях, в усталости, в тех самых нехороших болячках, которые косили ликвидаторов спустя годы. Многих его боевых товарищей уже нет в живых. Он выжил. И нашел силы жить дальше.
Сегодня Суфи Ибрагимович — многодетный Абдурахман:
отец. Вместе с супругой они вырастили шестерых детей. А теперь он — счастливый дедушка: голоса внуков звучат в его доме, перекрывая те страшные воспоминания о чернобыльском ветре.
40 лет — огромный срок. Природа вокруг ЧАЭС восстановилась, в Припяти снова поют птицы, а на блоках строят новые солнечные электростанции. Но в наших сердцах должна навсегда остаться память о подвиге простых парней из глубинки.
Обычный ребенок из села Дулдуг, который помогал родителям пасти скот и учился на строителя, стал щитом для миллионов. Не за ордена, не за славу. А за право своей страны и своей семьи смотреть в будущее.
Низкий поклон вам, Суфи Ибрагимович, и всем живым ликвидаторам. Вечная память — ушедшим.

Луиза Гусукаева