История мужества, боли и жизни. 81 год отделяет нас от того дня, когда над рейхстагом взвилось Красное знамя Победы в ВОВ 1941-1945 г. г. Но боль от той войны не стихает, потому что нет такой меры времени, которая способна отменить подвиг.
В этой войне всё было против нас: бешеный натиск врага, холод, голод, нехватка патронов. Но было одно «но», которое сломало хребет фашизму — отчаянное, безоговорочное, всеобщее желание жить свободно. От мала до велика. Старики, женщины, дети и совсем зелёные мальчишки, которым только-только исполнилось двадцать. Они не спрашивали, страшно ли им. Они просто встали стеной.
Одним из этих мальчишек был Раджабов Омар Раджабович — уроженец села Буркихан Агульского района Дагестана. Родился 15 июня 1920 года в семье горца. Омар рос среди суровых скал. Здесь мужчин с детства учили одному: не ныть, не просить пощады и уметь постоять за родной очаг. Кто ж знал, что защищать придется не просто очаг, а целую державу — СССР. 22 октября 1940 года военкомат Хивского района призвал его в армию. Ему было 20 лет. Мечтал ли он о подвигах? Нет. Он мечтал отслужить, вернуться в аул, жениться, пахать землю. Но вместо этого надел шинель и уехал в неизвестность. Когда началась война, Омар служил в звании ефрейтора. Его главной наградой стала медаль «За оборону Кавказа» (получена 6 июня 1945 года). Это была стратегическая битва: если бы немцы прорвались к Каспию и бакинской нефти, исход войны мог быть трагическим. Молодой дагестанец сражался так, словно за его спиной стояла не просто линия фронта, а каждый родник, каждая сакля в родном селе. Смелость его была той особой, кавказской — отчаянной до безрассудства. Но война не щадит смелых. Она ищет их, чтобы наказать. Однажды, во время вражеского авианалета, бойцы побежали в лес искать укрытия. Как и все, Омар прыгнул в окоп. Но спрыгнув, он понял, куда попал. Дно траншеи было устлано телами. Трупы лежали вперемешку — свои и чужие, истлевшие, страшные. Смрад стоял такой, что невозможно было дышать. Кислород выжигало аммиаком разложения. Другой бы на его месте замер, оцепенел от ужаса. Но Омар взял себя в руки. Он не мог оставаться в этом склепе. Пересилив тошноту, он перебрался в другую воронку. И сразу, забыв о страхе, начал вытаскивать оттуда раненых товарищей, перевязывать, оттаскивать в безопасное место. 1944 год. Февраль. Очередной бой. Омар увидел серые мундиры — немцы подходили слишком близко. В руке — граната. Чека выдернута. Секунда, замах… Но он не успел. Взрыв разорвал боеприпас прямо в его ладони. Вспышка. Боль, какой он не испытывал никогда в жизни. Левая рука превратилась в кровавое месиво, два пальца оторваны напрочь, осколки впились в голову. Омар упал без сознания. Кровь хлестала, смешиваясь с землей и пороховой гарью. Когда бой затих, санитары и его товарищи обходили поле. Они нашли Омара в луже крови. Лицо белое, пульса не слышно из-за потери крови. Командир, сжав зубы, махнул рукой: «В братскую могилу». Солдаты потащили его тело к яме. Омар лежал, не подавая признаков жизни. Но чудо человеческого организма странное: оглушенный взрывом, еле живой, он внутри всё слышал и понимал. Он чувствовал, как его тащат. Он знал, куда его несут. Страх быть похороненным заживо оказался сильнее боли. Омар собрал остатки сил. Он хотел закричать, но из горла вырывался лишь сиплый шепот.
Еле-еле, одними губами он повторял: «Я живой. Не надо. Я живой…» Солдаты не слышали. В грохоте уставших сердец и звуке лопат, копающих яму, его шепот был тише комара. И только когда один из бойцов наклонился, чтобы взять тело за ноги, он заметил странную дрожь. Мизинец на уцелевшей руке Омара слегка дернулся. Боец присмотрелся — грудь еле заметно поднималась. — Стойте! Он дышит! Живой!!! Омара срочно перевязали и отправили в госпиталь. Там он очнулся. Без двух пальцев, с рваной раной головы, но живой. Пока он лежал в госпитале, в его родное село Буркихан пришла «похоронка». Мать, сестры, соседи рыдали, считая, что Омар погиб смертью храбрых. А он в это время, залечив раны, снова вставал в строй. И как будто назло смерти, которая так неуклюже пыталась его схватить, он дошел до самого Берлина.
Как рассказывал сам ветеран, он перешел берлинский мост, видел поверженную столицу рейха. Для него, горца из маленького аула, это был не просто приказ Родины — это была личная победа. Месть за те минуты ужаса в окопе с мертвецами, за два оторванных пальца, за попытку быть похороненным заживо. Война закончилась 9 мая 1945 года. Ефрейтор Раджабов был награжден медалью «За победу над Германией». Но главной наградой был путь домой. Вернувшись в родное село, он с удивлением обнаружил, что его поминали как погибшего.
«А вот и я, живой!» — сказал он заплаканной матери. Омар Раджабович не стал жаловаться на судьбу или просить льгот. Искалеченной рукой он пошел работать учителем физкультуры в школу (проработал год). Дети тянулись к нему, чувствуя в нем внутренний стержень. Потом была работа мастером в колхозе, кладовщиком, а затем — самое родное для горца дело — он ушел чабаном в горы. С отарой овец, под чистым небом, он нашел покой, которого был лишен на фронте. В 1948 году он женился. Жизнь, которую пытались отнять у него в 44-м, теперь била ключом. У Омара Раджабовича родилось шестеро детей. Он поднял их всех на ноги, дал каждому образование.17 августа 1992 года сердце ветерана остановилось. Он прожил 72 года.
81 год спустя мы обязаны помнить: Победа — это великий подвиг народа, но это и миллионы искореженных судеб. Мы, живущие сегодня, — внуки и правнуки этих солдат, будем хранить о них память навечно, подвиг их бессмертен.
Луиза Гусукаева
